"Парадокс общения в том и состоит,
что можно высказаться на языке и тем не менее быть понятым"

Петропавел осторожно и не полностью повернулся и стыдливо представился. То, как представились ему, потрясло Петропавла.

 - Белое Безмозглое, - отрекомендовалось существо.

 - Вы это серьезно? - спросил он.

 - Не деликатный вопрос, - заметило Белое Безмозглое.

 - Извините... Мне просто стало интересно, почему Вас так назвали.

 Белое Безмозглое пожало плечами:

 - Можно подумать, что называют обязательно почему-то! Обычно называют нипочему - просто так, от нечего делать.

 - Белое Безмозглое... - с ужасом повторил Петропавел.

 - Да, это имя собственное. То есть мое собственное. Но не подумайте, что у меня нет мозгов: у меня мозгов полон рот! А имя... что ж, имя - только имя: от него не требуется каким-то образом представлять своего носителя... Асимметричный дуализм языкового знака.

 - Что-о-о? - Петропавел во все глаза уставился на Белое Безмозглое. Оно зевнуло.

 - Фердинанд де Соссюр.

 Это заявление сразило Петропавла намертво. Он подождал объяснений, но не дождался. Белое Безмозглое тупо глядело на него, все еще не имея никакого выражения лица.

 - Что это значит? - пришлось наконец спросить Петропавлу.

 - А зачем Вам знать? - опять зевнуло Белое Безмозглое. - Ведь имена узнают, чтобы употреблять их. Вы же не собираетесь употреблять это имя? Стало быть, и знать его незачем. Язык... - зевнув в очередной раз. Белое Безмозглое внезапно уснуло.

 Петропавел выждал приличное время и наконец тихонько дотронулся до сети:

 - Простите, Вы хотели что-то сказать?

 - По поводу чего? - поинтересовалось Белое Безмозглое.

 - По поводу... кажется, по поводу языка.

 - А-а, язык... Язык страшно несовершенен! Как это говорят... - тут Белое Безмозглое опять погрузилось в сон.

 - Как это говорят? - подтолкнул его Петропавел.

 - Да по-разному говорят. Говорят, например, так: "Парадокс общения в том и состоит, что можно высказаться на языке и тем не менее быть понятым". Это очень смешно, - без тени улыбки закончило Белое Безмозглое, засыпая.

 "Вот наказание! - с досадой подумал Петропавел. - Оно засыпает каждую минуту!" Размышляя о том, как бы разбудить Белое Безмозглое на более долгий срок, он заметил некоторую несообразность в ее (или его) облике: казалось, что сеть была просто скатана в какое-то подобие тюка и что при этом в тюке ничего не было. Лицо Белого Безмозглого производило такое же странное впечатление: лица, собственно, не имелось, а все, что имелось в качестве лица, было нарисовано - непонятно только, на чем... Петропавлу сделалось жутковато - и он довольно грубо толкнул Белое Безмозглое. Оно очнулось.

 - Я что-то начало объяснять?.. Видите ли, я засыпаю исключительно тогда, когда приходится что-нибудь кому-нибудь объяснять или, наоборот, выслушивать чьи-нибудь объяснения. Мне сразу становится страшно скучно... По-моему, это самое бессмысленное занятие на свете - объяснять. Не говоря уже о том, чтобы выслушивать объяснения.

 - А вот я, - заявил Петропавел, - благодарен каждому, кто готов объяснить мне хоть что-то - все равно что.

 Белое Безмозглое с сожалением поглядело на него: это было первое из уловимых выражение лица.

 - Бедный! - сказало оно. - Наверное, Вы ничего-ничего не знаете, а стремитесь к тому, чтобы знать все. Я встречалось с такими - всегда хотелось надавать им каких-нибудь детских книжек... или по морде. Мокрой сетью. Книжек у меня при себе нет, а вот... Хотите по морде? Правда, сеть уже высохла - так что вряд ли будет убедительно.

 - Зачем это - по морде? - решил сначала все-таки спросить Петропавел.

 - Самый лучший способ объяснения. Интересно, что потом уже человек все понимает сам. И никогда больше не требует объяснений - ни по какому поводу!.. И не думает, будто словами можно что-нибудь ^ объяснить. У Вас были учителя? - неожиданно спросило Белое Безмозглое.

 - Конечно, - смешался Петропавел. - Были и... и есть. Как у всех.

 - Да-да... - рассеянно подхватило Белое Безмозглое. - Терпеть не могу учителей. Они всегда прикидываются, будто что-то объясняют, а на самом деле ничегошеньки не объясняют.

 - Ну, не скажите! - вступился Петропавел за всех учителей сразу.

 - А вот скажу! - воскликнуло Белое Безмозглое. - Я еще и не такое скажу!.. - Даже переживая какую-нибудь эмоцию, оно оставалось почти неподвижным. - Для меня достаточно того, что при объяснении они пользуются словами: одно это гарантирует им полный провал.

 - Чем же, по-Вашему, надо пользоваться при объяснении? 

 Белое Безмозглое не задумываясь ответило: 

 - Мокрой сетью. Исключительно эффективно. А слова... - Белое Безмозглое подозрительно зевнуло, - все суета и асимметричный дуализм языкового знака.

 Определенно надо было предпринимать какие-то действия, чтобы выведать у Белого Безмозглого хотя бы минимальные сведения об этом асимметричном дуализме.

 - М-м... - попробовал начать он, - но ведь асимметричный дуализм языкового знака, как Вы его называете... - этим, наверное, еще не исчерпывается наше знание о мире...

 - Исчерпывается, - лаконично возразило Белое Безмозглое и уснуло, успев повторить только: - Фердинанд де Соссюр... 

 Тут Петропавел прямо-таки рассвирепел.

 - Проснитесь! - заорал он. - Сколько можно спать!  Белое Безмозглое проснулось и сказало:

 - Не злитесь. Злоба - не воробей: выпустишь - не поймаешь.

 - Тогда немедленно объясните мне про дуализм и про Фердинанда! - отчеканил Петропавел.

 Белое Безмозглое вздрогнуло и испуганно залепетало что-то нечленораздельное, но мгновенно впало в такой глубокий сон, что со страху, должно быть, захрапело, как солдат.

 - Ну, ладно! - зловеще произнес Петропавел. - Тогда держитесь! - Он ухватился за свободный конец сети и с некоторым трудом перевернул тяжелое Белое Безмозглое вверх ногами. Потом прицепил сеть к толстому суку дуба на окраине поляны. Через непродолжительное время, - видимо, от ощущения неловкости в теле - Белое Безмозглое проснулось и поинтересовалось:

 - Что это со мной?

 - Вы висите на дереве и сейчас объясните мне то, о чем я Вас просил.

 Белое Безмозглое тут же попыталось уснуть, но положение тела обязывало бодрствовать, и, не сумев опочить, оно тихо и безутешно заплакало.

 - Объясняйте! - приказал неумолимый Петропавел. - Объясняйте - и я верну Вас на Ваш пень.

 - Ну... - принялось ерзать зареванное уже Белое Безмозглое, - это понятие, асимметричный дуализм языкового знака, введено одним лингвистом швейцарским, которого звали Фердинанд де Соссюр... Он рассматривал языковой знак - допустим, слово - как единство означающего и означаемого... то есть формы... внешней оболочки знака... собственно звуков... и мысла... Хватит?

 - Мало, - отрезал Петропавел.

 - Между формой знака и его смыслом отношения асимметричные! - взревело Белое Безмозглое. - Название никогда не раскрывает сущности предмета, никогда не покрываетсмысла!.. - На Белое Безмозглое невыносимо было смотреть: глаза на его сильно набеленном лице постоянно закрывались и открывались, голова то безжизненно повисала, то вновь поднималась кверху. Борьба с подступавшим сном была, по-видимому, крайне мучительной. Петропавел отвернулся и принялся разглядывать куст.

 - Подробнее! - офицерским голосом скомандовал он, сам удивляясь своей жестокости. Заплетающимся языком Белое Безмозглое бормотало уже чуть слышно:

 - Что ж тут подробнее... Если название не раскрывает сущности предмета... бессмысленно пытаться объяснять что бы то ни было с помощью названий... Имена условны... Они не воссоздают предметного мира... Они создают свой мир... это мир имен... мир слов... Их придумали, чтобы обмениваться словами, а не предметами... предметы бывают тяжелыми... они не всегда под рукой... ногой... головой... - и Белое Безмозглое прикинулось уснувшим.

из книги Евгения Васильевича Клюева. "Между двух стульев."