Ваза упала на пол. Англичанин скажет – «разбили», а испанец махнет рукой – «разбилась», что означает – никто не виноват. Слово следует за мыслью – или все же само мышление человека определяется тем, как мы говорим?

Мы случайно уронили вазу. Как мышление человека – в зависимости от языка – повлияет на его рассказ о случившемся? По-английски мы обычно говорим, что вазу кто-то разбил. А вот носители испанского и японского языков скорее скажут иначе: ваза разбилась. Группа Леры Бородицкой (Lera Boroditsky)* – профессора психологии Стэнфордского университета – провела эксперимент: говорящим на этих трех языках показывали видео, где разные люди разбивали яйца, проливали напитки и ломали игрушки. Носителям английского языка оказалось проще, чем испанцам и японцам, вспомнить, кто именно что сделал – то есть чья была вина.

Какая картина мира складывается у носителей языка с такой структурой? Бородицкая утверждает, что существует связь между фокусированием английского языка на действующем лице и стремлением правоохранительных органов США скорее наказывать правонарушителей, чем помогать жертвам.